Роль миграций в процессе культурных трансформаций

Роль миграций в процессе культурных трансформаций уже рассматривалась в литературе. В настоящее время большинство археологов, работающих в Восточной Европе, отводит им значительную роль в ходе культурогенеза.

Однако эта точка зрения почему-то не была воспринята в качестве достаточно общей модели и сторонниками линейных схем в андроноведении отрицается. А в том, что миграции в Евразии имели место в течение II тыс. до н. э., заставляет убедиться целый ряд фактов: восприятие восточных импульсов при формировании металлообработки сейминского хронологического горизонта, гибель городищ синташтинского типа в результате внезапного пожара, хорошо фиксируемое для начала сейминского времени от Приуралья до Украины проникновение восточных групп населения. Подобные миграции имели место и в другие периоды, сопровождая культурные трансформации в данном регионе.

Впрочем, констатация этого не в состоянии решить возникающих многочисленных вопросов, поскольку не приближает нас к пониманию самого механизма культурных трансформаций. Для этою, на мой взгляд, необходимо обратиться к некоторым теоретическим аспектам проблемы.
Важной причиной, заведшей андроноведение в тупик, стало эмпирическое понимание археологической культуры как группы памятников, расположенной на определенной территории и отличающихся от других самобытным набором признаков. В том или ином виде подобную дефиницию давали многие исследователи. На этом, хотя подчас и с оговорками, строятся периодизационные схемы. Представляется бесспорным, что это определение сыграло важную роль в классификации археологических источников.

Однако, как показывает состояние андроноведения, подобный подход начинает давать сбои уже на этапе культурогенетического моделирования, не говоря уже о реконструкциях социальных, экономических и прочих структур. Понимая археологическую культуру как сходный набор артефактов, локализующийся на определенной территории, трудно представить себе воздействие одной культуры на другую. В лучшем случае оно будет выглядеть в виде механического сложения признаков и создания синкретических образований. Культурогенез же в этом случае можно объяснить только имманентным развитием культуры.

Выход из создавшейся ситуации видится в переосмыслении содержания термина «археологическая культура» на основании философской теории деятельности. Этот подход позволяет увидеть, с одной стороны, что взаимодействуют и изменяются не типы вещей или их признаки, а виды деятельности2, а с другой — позволяет учесть вариабельность этого процесса. Наиболее ярким примером к первой части приведенного тезиса может служить распространение сейминской металлообработки в Евразии, поскольку оно не носило характера чисто типологического заимствования. Эта металлообработка базировалась на технологии тонкостенного литья, что в свою очередь стало возможным благодаря применению оловянной лигатуры. Примером ко второй части является ситуация, сложившаяся в андроноведении в связи с различным подходом к соотношению федоровских и алакульских комплексов. При этом относительно более поздний характер федоровской культуры не вызывает как будто сомнений. На это указывают следующие данные:

  1. Металлические типы федоровской культуры в целом более поздние и датируются XIV—XIII вв. до н. э.
  2. На территории степной и лесостепной зон Урало-Иртышского междуречья, освоенных в первой половине II тыс. до н. э. между племенами, отсутствовала иная основа для формирования федоровской культуры. Попытка же связать ее генезис с энеолитическим поселением Центрального Казахстана Караганда, по-видимому, необоснована ввиду крайне незначительного количества керамического материала, его фрагментарности и невыразительности.
  3. Фрагменты классической федоровской посуды встречены в слоях с керамикой бишкульского по Г. Б. Здановичу и позднеалакульского по Т. М. Потемкиной типов и датируются исследователями XIV—XIII вв. до н. э...


Яндекс.Метрика