Князь Тюменев

Ночью мы не могли уснуть: сильный ветер, взбушевав Волгу, поставил нас в положение, далекое от приятного. Утром сделался мороз, каюта наша остыла. Днем ветер превратился в жестокую бурю; лодка, колотясь о берег, крайне нас беспокоила, а удалиться было некуда, оставалось одно — ждать перемены. В это время мы нарисовали здесь с натуры некоторые замечательные предметы и осмотрели фабричные заведения, принадлежащие князю; калмыки работают на них сукна, салфетки и полотна.

В одной юрте набожный калмык показывал нам машинку, внутри которой положена была написанная молитва. Машинка посредством шнура приводится в движение, и каждый круговой оборот ее составляет содержание молитвы; калмыку остается только сидя дергать за шнурок. Эта юрта была из лучших, какие мы видели: сундуки, ковры и другие предметы показывали зажиточность хозяина, семейство его в зимние холода не встретит тех нужд, которые испытывают бедняки в худой юрте.

Здесь нам сказывали о гибели нескольких судов во время той бури, в которую мы, почти голодные, находились у острова. Гостеприимство князя Тюменя известно всем, путешествовавшим в этой стороне. Он сожалел, что мы не приехали сюда в то время, когда бывает у него скачка, на которую приезжает много любопытных из Астрахани. Поблагодаря за гостеприимство, мы простились с почтенным владельцем Хошоутовского улуса.

Вечером буря утихла, и мы отправились в путь. Ночь наступила светлая; берега были хорошо видны, так что мы могли продолжать панораму, незатруднительную здесь по единообразию берегов. Лодка шла хорошо. После полуночи термометр показал четыре градуса мороза. Вдали, у берега, белелись какие-то полосы, которые мы приняли за пену после бури, но скоро выведены были из заблуждения. Когда мы миновали Замьянскую станицу, на поверхности воды показались плены образовывающегося льда, что называют салом, а белеющиеся полосы, принятые нами за пену, с шумом приближались — это были массы льда.

Находясь на средине Волги? мы были в опасном положении. Льды увеличивались, действие веслами было затруднительно; наконец мы были совершенно окружены и окованы льдами, которые понесли нас по своему произволу. Собравши поскорее нужнейшее, связали в узлы, дабы в случае какого несчастья иметь все в готовности, особенно плоды своих трудов, собранные во время путешествия.

Мороз увеличивался, льды крепли; положение наше час от часу становилось опаснее, лодка могла быть силою льда прорезана; прогалины, не занятые еще льдом, находились от нас далеко. Подул ветерок, несколько нам попутный; мы с общего согласия решили; укрепя нос лодки, поднять парус и на счастье пуститься в разрез льдов. Это могло и спасти и погубить нас, но лучшего ничего не могли придумать и потому, благословись, подняли парус. Лед зашумел, время для нас было решительное: он мог прорезать лодку, а в отдалении от берегов и жилищ мы не могли надеяться на помощь. На всякий случай делали выстрелы, дабы обратить на себя внимание, но бог сохранил нас: мы выбрались в прогалину и тут опустили парус.

Недорогие шезлонги из тика



Яндекс.Метрика