Енотаевское

Буря позатихла, но ветер дул; поровнявшнсь с Енотаевским мы, должны были остановиться. Город был далеко от нас, и мы видели его только чрез обширное плесо Волги. На берегу, к которому пристали, находилось несколько юрт калмыков, прикочевавших сюда на зимовье.

Юрты или кибитки сделаны из войлоков и кошм, составляют их домы, удобно переносимые с места на место в кочевой жизни этого народа. Юрты общею своею формою все одинаковы; имеют два отверстия — одно устраивается для входа, а другое служит для выхода дыма и вместе с сим заменяет окно. Первое, как дверь, находится сбоку, а последнее наверху. Внутри посреди юрты почти беспрерывно горит огонек, у которого вся семья в зимние холода увивается. Они признаются, что тогда в юртах бывает холодно, особенно если находятся в открытых местах, но привычка к кочующей жизни так велика, что жить в домах они почитают за грех. Для скота своего они устроили тут хлевы из плетней. У этого берега находилось судно, разбитое за время той бури, когда мы так счастливо спрятались от беды у острова.

Ночь была бурная, но к утру поутихло, и, кажется, природа сжалилась над нашим положением: ветер подул нам попутный, лодка поплыла ровно. Мы держались коренной Волги, не уклоняясь в воложки, которые здесь находятся во множестве и представляют различные пути. Волга здесь не имеет живописных берегов, но величественна. К вечеру ветер опять изменился, стал усиливаться и заставил нас остановиться. Ночью вновь поднялась жестокая буря; спать мы не смели, с нетерпением ожидая утра, с наступлением коего надеялись уменьшения бури. Она точно поутихла, но поутру мы увидели в некоторых местах у берега ледок, который нас не очень обрадовал. Плыть было трудно; ветер дул напротив, рабочие выбились из сил, и мы кое-как, с большим трудом добрались до станицы Сероглазовской.

Утро наступило тихое и теплое; дали обширных плес Волги оканчивались водою и небом. На левом берегу увидели возвышающиеся башни каменного калмыцкого капища и дом с бельведером, окруженный высокими раинами и обставленный юртами, — это селение Тюменевка, постоянное жилище владельца Хошоутовского калмыцкого улуса, полковника, князя Сербеджап Тюменева. Остановись у берега, мы отправились засвидетельствовать почтение князю и испросить у него позволение посмотреть сооруженное им молитвенное здание. Мы приняты были владельцем со всем радушием в прекрасно отстроенном доме. Получа позволение видеть капище как замечательный предмет на берегах Волги. мы, не теряя времени, поспешили удовлетворить свое любопытство.

Здание построено в китайском вкусе; с главной фасады имеет полукруглую колоннаду с тремя башнями и в общем, с другими небольшими отдельными двумя зданиями, составляет прекрасную массу. Внутри сего капища, называемого Хорулом и Сюме, у передней стены в нише возвышается место, на котором находится небольшой истукан, сделанный из металла и обернутый шелковою матернею; он, как говорили, представляет Шахджимуни.

Тут же сохраняются многие маленькие истуканы разных бурханов, богов ламайского исповедании. Жертвенный стол, пред этим возвышением находящийся, уставлен серебряными чашечками, наполненными маслом, сарачинским пшеном, пшеницею, водою, и на нем же поставлены курильные свечки. По бокам этого жертвенника находятся еще два стана с теми же предметами. По стенам капища развешаны изображения добрых и злых бурханов, писанные водяными красками на цветных шелковых материях, чем занимаются исключительно гелюнги, составляющие у калмыков духовное сословие, но нам не удалось побывать в их мастерских. Близ Хорула находится несколько юрт, в которых иногда совершается богослужение, а для жительства гелюнгов выстроены особые домики. Они при Хоруле составляют,вроде монастыря, общество и имеют над собою старшину, или настоятеля, именуемого бакши.

В одной юрте мы видели духовный обряд, совершаемый по умершем. Против входа, у задней стены, устроено было место, на котором стояли бурханы. Гелюнги сидели, поджав ноги, на постланном в юрте сене с обнаженными головами; в числе их находилось старшее духовное лицо —бакши. Все они пели и по временам производили звон колокольчиками. Вне юрты кругом сидели младшие, в шапках, изредка ударяя в ладоши. Этот обряд состоял в умолении бурханов о доставлении душе умершего лучшего переселения.



Яндекс.Метрика